Соколовский, автор «Мироздания», «Хевери» и других довольно
хороших стихотворений, имел от природы большой поэтический талант, но не довольно дико самобытный, чтоб обойтись без развития, и не довольно образованный, чтоб развиться. Милый гуляка, поэт в жизни, он вовсе не был политическим человеком. Он был очень забавен, любезен, веселый товарищ в веселые минуты, bon vivant, [любитель хорошо пожить (фр.).] любивший покутить — как мы все… может, немного больше.
Неточные совпадения
Актер. Раньше, когда мой организм не был отравлен алкоголем, у меня, старик, была
хорошая память… А теперь вот… кончено, брат! Всё кончено для меня! Я всегда читал это
стихотворение с большим успехом… гром аплодисментов! Ты… не знаешь, что такое аплодисменты… это, брат, как… водка!.. Бывало, выйду, встану вот так… (Становится в позу.) Встану… и… (Молчит.) Ничего не помню… ни слова… не помню! Любимое
стихотворение… плохо это, старик?
Некоторые
стихотворения, как, например: «Дитя, рассуждающее здраво», «Детские забавы», «Фиалка и Терновый куст», «Бабочка», «Счастье благодетельства», «Николашина похвала зимним утехам» (
лучше всех написанное), можно назвать истинными сокровищами для маленьких детей.
— Чем вам учить меня, вы гораздо
лучше сделаете, если прочтете нам какое-нибудь ваше
стихотворение, — возразил тот, — это гораздо приятнее и забавнее от вас слышать.
Мне было странно видеть в его тетрадке, рядом с
хорошими стихами, которые трогали душу, множество грязных
стихотворений, возбуждавших только стыд. Когда я говорил ему о Пушкине, он указывал на «Гаврилиаду», списанную в его тетрадке…
Один из поэтов прочел два
стихотворения, очень
хороших, где рассказывал о лунной ночи и о своей любви к дивчине.
Вероятно, приветствие понравилось, ибо через месяц Петр Степанович получил
хорошее место чуть ли не в самом Орле. Даже за короткое время его пребывания мне казалось, что Аннушка нравится ему более, чем мне; и я заключил, что
стихотворение, забытое им впопыхах на столе, начинавшееся стихами...
Дорогой княгиня совсем потеряла свой желчный тон и даже очень оживилась; она рассказала несколько скабрезных историек из маловедомого нам мира и века, и каждая из этих историек была гораздо интереснее светских романов одной русской писательницы, по мнению которой влюбленный человек «
хорошего тона» в самую горячечную минуту страсти ничего не может сделать умнее, как с большим жаром поцеловать ее руку и прочесть ей следующее
стихотворение Альфреда Мюссе.
Только у Новикова находим упоминание о Николае Раздеришине, который, «будучи в Сухопутном кадетском корпусе, писал разные
стихотворения, по большей части сатирические, в которых весьма много соли, остроты и
хороших замыслов; но они не напечатаны».
Во всех этих
стихотворениях, не отличающихся особенным достоинством, хвалят Державина не столько за
хорошие стихи, сколько за то, что он писал без лести. Затем речь обращается к самой Фелице, и большая половина
стихотворения наполняется восторженными похвалами ее доблестям.
— Трескотня риторическая! — проговорил мой бедный друг тоном наставника, — а есть
хорошие места. Я, брат, без тебя сам попытался в поэзию пуститься и начал одно
стихотворение: «Кубок жизни» — ничего не вышло! Наше дело, брат, сочувствовать, не творить… Однако я что-то устал; сосну-ка я маленько — как ты полагаешь? Экая славная вещь сон, подумаешь! Вся жизнь наша — сон, и лучшее в ней опять-таки сон.
Пушкин слишком разумно поступал, что не дерзал переносить в стихи того, чем еще не проникалась вся насквозь его душа, и предпочитал
лучше остаться нечувствительной ступенью к высшему для всех тех, которые слишком отдалились от Христа, чем оттолкнуть их вовсе от христианства такими же бездушными
стихотворениями, какие пишутся теми, которые выставляют себя христианами.